Подписаться RSS 2.0 |  Реклама на портале
Контакты  |  Статистика  |  Обратная связь
Поиск по сайту: Расширенный поиск по сайту
Регистрация на сайте
Авторизация

 
 
 
   Чужой компьютер
  • Напомнить пароль?




    Навигация


    Важные темы

    В основе любого современного военного столкновения лежат экономические интересы. Собственно, так


    Победа России с союзниками, которая в военном плане уже одержана, но еще должна быть закреплена


    В июне сумма всех внешних и внутренних обязательств федерального и регионального правительств


    Наиболее вероятным сценарием развития мира в ближайшие двадцать лет является «мир панрегионов», что


    На днях в своей программе "Стратегия и тактика" Андрей Фефелов, главный редактор телеканала


    Реклама





    » Вначале Путин шел на сближение с Западом. Теперь он жаждет мести (The Guardian)

    | 16 август 2019 | Зарубежные СМИ |

    Обращение президента РФ В.Путина с ежегодным посланием к Федеральному Собранию

    «The Guardian», Великобритания

    Когда 9 августа 1999 года Борис Ельцин назначил премьер-министром Владимира Путина, мало кто из россиян знал его достаточно хорошо. Он казался ничем не примечательным и робким человеком, чувствовавшим себя неловко перед объективами телекамер и явно не привыкшим быть в центре внимания — сказывались годы службы в КГБ.

    Но уже через несколько недель Путин обнаружил черту характера, которая станет определяющей для его режима — беспощадность. Первой запоминающейся фразой президента было обещание уничтожить террористов, даже если придется «мочить их в сортире», и буквально несколько недель спустя Путин начал страшную войну против сепаратистов в Чечне, в ходе которой погибли десятки тысяч мирных жителей.

    Двадцать лет спустя, когда Россия и Запад балансируют на грани конфронтации, трудно представить себе, что Путин начинал свою президентскую карьеру как откровенно прозападный лидер. Джордж Буш (George W Bush) и Тони Блэр (Tony Blair) искали его внимания, а сам Путин пространно и на беглом немецком выступал в Бундестаге с речью о том, что судьба России — в Европе. Однако жестокость Путина в Чечне и первые признаки его антидемократических наклонностей, в том числе «обуздание» независимых телеканалов, не могли не потрясти западных лидеров.

    Мне казалось, что роковым упущением Путина была его полная неспособность понять, что между тем, чтобы быть безжалостным самодержцем у себя в стране, и ценностями западной цивилизации, которые он (по крайней мере, в то время) на словах признавал, существует противоречие.

    Есть те, кто утверждает, будто Путин никогда не занимал по-настоящему прозападную позицию, что эти заигрывания с Западом имели под собой скрытые мотивы и вдохновленные КГБ планы добиться мирового господства. Но я считаю это мнение ошибочным. Когда я работал консультантом в Кремле в начале правления Путина, мне доводилось участвовать во многих встречах с высокопоставленными путинскими чиновниками, и я абсолютно уверен в том, что они считали себя «западниками» и даже демократами.


    Проблема была в другом — в неспособности Путина понять настороженность и враждебность Запада, которые росли по мере того, как его внутренняя политика все чаще свидетельствовала о том, что он не демократ. Я обсуждал это с путинскими советниками: как можно надеяться убедить Запад в том, что вы надежный партнер, если вы отказываетесь должным образом осудить советскую эпоху, если вы подавляете протесты и душите средства массовой информации? Это все равно, что совмещать несовместимое. Естественно, что подозрения Запада росли, а Путин в ответ начинал все больше разочаровываться, потом разочарование перешло в гнев, а в конечном итоге — в открытую враждебность. Эту прозападную фазу можно определить как первый из трех этапов «путинизма».

    Второй начался примерно в 2003 году и достиг своего пика в феврале 2007 года, когда Путин отправился в Мюнхен, чтобы с язвительной критикой обрушиться на притязания Соединенных Штатов управлять миром на правах «единоличного хозяина». Путин был раздражен: вместо того, чтобы отвечать взаимностью на его шаги (включая российскую помощь в войне против талибов в Афганистане), американцы не только проигнорировали его решительное противодействие войне в Ираке, но и продолжали разрабатывать планы создания противоракетного щита, который вкупе с расширением НАТО, по мнению Путина, представлял непосредственную угрозу безопасности России.

    Третья фаза пришлась на президентство Барака Обамы: на протяжении этих четырех лет Путин номинально исполнял обязанности премьер-министра, оставаясь при этом ключевым игроком в Кремле. Он пришел в ярость от американской «мании величия» — как он ее сам для себя определил (ее также можно рассматривать как российский комплекс неполноценности). Российского президента не могли не задеть слова Обамы о том, что Россия не более чем «региональная держава», а у Путина такой вид, «будто он сидит в кресле развалившись, словно уставший школьник на задней парте». Российские лидеры (не только Путин) подобных личных оскорблений не прощают. И не терпят, когда им читают нотации о том, как нужно себя вести.

    Ярость Путина достигла своего апогея во время парламентских выборов 2011 года, которые были явно сфальсифицированы и заставили тысячи людей в знак протеста выйти на улицы. Он обвинил американцев в поддержке демонстрантов — не только моральной, но и материальной — и сразу после своего переизбрания президентом в 2012 году начал заявлять о превосходстве российского общества и морали над «декадентским» и «бесполым» Западом. Это привело к внешнеполитическому курсу, основанному на представлении о том, что, если Запад не примет нас как равных партнеров, тогда мы просто-напросто сами возьмем на себя эту роль. Сегодня мы вновь и вновь наблюдаем данную философию в действии.

    Если Западу можно безнаказанно вторгаться в Ирак, тогда — по логике Путина — нет ничего зазорного в том, что Россия поможет своему сирийскому союзнику, президенту Башару Асаду. Если Запад полагает, что может запросто перетянуть Украину, связанную с Россией многовековой историей и имеющую для нее стратегическое значение, с московской орбиты — то пусть и он, Запад, не обижается на негативные выводы о себе со стороны русских. Если Запад считает, что имеет право влиять на российские дела посредством своих НПО и финансирования, своей непрекращающейся пропаганды и откровенной поддержки оппозиции, тогда зачем жаловаться, когда горстка наших интернет-ботов подрывает ваши избирательные процессы? Мы делаем только то, что на протяжении десятилетий делали с нами вы.

    В этом, по-моему, и заключается нынешний образ действий Путина. Собственные шаги он рассматривает как зеркальное отражение того, что предпринимает в отношении России и всего мира сам Запад. Парадокс в том, что доведенный Путиным до блеска образ авторитарного правителя одновременно выявляет его уязвимость. Путинская паранойя по поводу свободных выборов и его недавняя жестокая расправа с демонстрантами, выступающими за демократию, являются прямыми свидетельствами его слабости. Чем больше Путин сосредотачивает власть в своих руках, тем очевиднее его страх потерять контроль и страх последующего возмездия. Он создал полицейское государство, не терпящее инакомыслия, опорой для которого служат средства массовой информации, превозносящие каждое слово президента в поистине советском духе.

    Пока Путин остается у власти, улучшения отношений ждать не приходится. Но в долгосрочной перспективе надежда есть. Российский двуглавый орел всегда устремлял свой взгляд в двух направлениях: на запад и в недра собственной души. Нынешняя ситуация, по сути, является очередным креном в сторону русской исключительности или славянофильства, и этот вечный маятник рано или поздно качнется назад. Большинство россиян — особенно среди интеллигенции и представителей среднего класса — по-прежнему ориентированы на Запад.

    Путин до сих пор сохраняет популярность среди соотечественников именно благодаря тому, что инстинктивно смог оседлать волну изменчивых настроений нации: русские одновременно и желают быть частью мира, от которого оказались отрезанными в течение десятилетий, и жаждут безопасности и уважения. Когда Путин в конце концов уйдет со сцены, Западу следует об этом помнить. Поскольку приоритеты путинского преемника — даже если он не будет таким суровым правителем — во многом останутся прежними.

    Ангус Роксбург (Angus Roxburgh)



    Комментарии (0) | Распечатать | | Жалоба

    Источник: https://inosmi.ru/politic/20190813/245626410.html

    Голосовало: 0  


    Или через КИВИ кошелёк

     
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:

     

    Добавить новость в:


    » Добавление комментария
    Ваше Имя:
    Ваш E-Mail:
    Код:
    Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
    Введите код:

     



    На портале



    Наш опрос
    Считаете ли вы, что России необходимо нанести превентивный удар по предполагаемому агрессору в случае прямой угрозы её суверенитету?




    Показать все опросы

    Облако тегов
    Австралия Австрия Азербайджан Аргентина Армения Африка БРИКС Балканы Белоруссия Ближний Восток Болгария Бразилия Британия Ватикан Венгрия Венесуэла Германия Греция Грузия Дания ЕаЭС Евросоюз Египет Израиль Индия Ирак Иран Испания Италия Казахстан Канада Киргизия Китай Корея Латинская Америка Ливия Мексика Молдавия НАТО Новороссия Норвегия ООН Пакистан Польша Прибалтика Приднестровье Румыния СССР США Саудовская Аравия Сербия Сирия Турция Узбекистан Украина Финляндия Франция Чехия Швеция Япония

    Реклама



    Фито News











    Популярные статьи

    Главная страница  |  Регистрация  |  Добавить новость  |  Новое на сайте  |  Статистика  |  Обратная связь
    COPYRIGHT © 2014-2019 Politinform.SU Аналитика Факты Комментарии © 2019