Подписаться RSS 2.0 |  Реклама на портале
Контакты  |  Статистика  |  Обратная связь
Поиск по сайту: Расширенный поиск по сайту
Регистрация на сайте
Авторизация

 
 
 
   Чужой компьютер
  • Напомнить пароль?


    Навигация


    Важные темы

    Повторю ещё раз для тех, кто обвиняет автора в незнании экономики, что В ТОЙ геополитической,


    Некогда в состав России и Финляндия входила, и Аляска, и Средняя Азия – и Калифорния едва русской


    Реальность преподнесла сюрприз, русские не захотели быть молчаливыми статистами и начали менять


    Оценивая позицию Запада в украинском вопросе мы должны понимать, что США удалось достичь


    Американские аналитики ведут себя, как персонажи из анекдота: "Иду по улице, слышу - сзади кого-то


    Реклама






    Добавить новость в:




    » Россия прорывается на Юг и Восток

    | 23 май 2022 | Первая полоса |

    Оценка ситуации.

    С украинским кризисом завершилась эпоха стратегического партнерства между Россией и Европейским союзом, и, похоже, с Западом, в целом. Россия начинает разворот на Восток, и этот процесс может занять ближайшие десятилетия. Возникла идея большой Евразии, обозначена необходимость наращивания сотрудничества и кооперации с быстрорастущими рынками на Ближнем Востоке, в АТР и в южной Азии и через них осуществлять воссоединения большого интеграционного пространства, в том числе и с западной частью Евразии.

    Сейчас мы говорим о долгосрочной перспективе. Сейчас приходится отказываться от идеи стратегического партнерства на европейском направлении, отвыкать от того, что ЕС являлся главным торговым партнером России и значительно опережал всех других претендентов на эту роль. В 90-е гг. и в начале XXI века стратегия и экономическая составляющая Москвы строились на основе европейского вектора политики. До недавнего времени, несмотря на санкции и контрсанкции, более 40% товарооборота России было завязано на 28 странах ЕС.

    Теперь говорят уже о геополитических рисках. По факту, страна начинает революционного уровня перестройку значительной части бизнес-цепочек и смену партнёрского вектора с западного на восточный. Можно даже сказать, на китайский.

    Действительно за последние два десятилетия китайская экономика стала одной из мощнейших экономик планеты, причём развивается она одновременно и интенсивно, и экстенсивно. Иными словами, качество китайской продукции стало достаточно высоким для того, чтобы рассматривать её как вполне адекватную замену западной.

    При этом Китай проводит мощную экономическую экспансию и остро заинтересован в расширении рынка сбыта. Считается, что России необходимо грамотно воспользуется открывающимися возможностями, и что экономическая переориентация на этом направлении позволит ей постепенно (и, возможно, даже довольно быстро) разрулить последствия западных санкций.

    Но не только. Уникальность ситуации в том, что, пожалуй, единственным регионом мира, куда Россия входит, будучи ведущим и востребованным игроком, является Ближний Восток, что открывает перед ней значительные возможности. Связано это со следующими объективными факторами: во-первых, с динамикой развития производственных кластеров в Восточной и Южной Азии и их потребностью в экспорте продукции.

    Поток грузов из Южной и Восточной Азии в Европу с каждым годом неуклонно возрастает. Если перевозки из Восточной Азии его напрямую не затрагивают, то с Южной Азией дело обстоит иначе. Центральное место занимает коридор Север – Юг, который соединяет российский берег Балтийского моря с иранским портом Бендер-Аббас на побережье Индийского океана.

    Дальше – короткий морской маршрут до индийского порта Мумбаи, пакистанского Карачи, портов Бангладеш, Шри-Ланки и стран АСЕАН. Сейчас путь от юга Ирана до пригородов Санкт-Петербурга занимает менее двадцати дней, плюс от двух до пяти дней до различных портов Южной Азии. Иран и Россия, как страны-транзитеры, играют в этом проекте одну из ключевых ролей.

    Во-вторых, Иран, как и другие страны региона, включая Турцию, сами могут выступать в роли кластеров развития, вести как двухстороннее, так и многостороннее многопрофильное сотрудничество, реализовывать собственные и общие инфраструктурные и другие коммуникационные проекты, выводя их на развивающееся трансконтинентальные сети, создавая синергетический эффект.

    Но пока при очевидных успехах и перспективах дальнейшего продвижения России на Ближнем Востоке, она делает на этом направлении только по первые шаги. В тоже время в политике Запада, похоже, временно, снижается общий политический и военный вес в этом регионе. Это – одна из важных особенностей скалывающейся ситуации, создающей там дополнительные возможности для российской политики.

    Третья особенность: эта политика будет проходить на фоне нарастающей конфронтации с Западом, что чревато и появлением новых определенных обременений для российской стратегии, если Москве не удастся выдержать нынешнюю линию на активное, конструктивное, но в целом равноудалённое, гибкое, творческое вовлечение в распутывание клубка региональных проблем. Поскольку нити от этого клубка тянутся во все стороны и во многом определяют состояние безопасности и уровень стабильности и возможности для экономического развития.

     

    Постановка проблемы.

    Осенью 2020 года началась 44-дневная вторая карабахская война, которая изменила политический и военный баланс сил в Закавказье. С учетом того, как быстро и мощно возобновился армяно-азербайджанский конфликт после 26-летнего замораживания, итоги этой войны, особенно для Армении, оказались шокирующими.

    Подписанное 9 ноября 2020 года трехстороннее мирное соглашение Россия-Азербайджан-Армения не только вернуло под контроль Азербайджана ранее утраченные районы, но и зафиксировало стремление сторон к разблокированию всех региональных коммуникаций с выходом через Закавказье прежде всего на Турцию, обозначило курс на продвижение проектов экономического сотрудничества между сторонами, развитие транспортных и других коммуникаций как по линии север – юг, так и восток – запад. С рациональной точки зрения это правильный подход. Так определилось новое целеполагание России в регионе, определяющее отсылка к Ближнему Востоку.

    Это было не случайно. После распада СССР постсоветское пространство в лице закавказских государств все дальше отходило от России и постепенно примыкало к Ближневосточному региону – с перспективой стать его частью. Это обстоятельство ориентировало российскую политику на поиск более адекватных подходов к закавказским соседям – в более широком ближневосточном, а не постсоветском или российско-западном контексте.

    Обозначена цель: выстроить линию на восстановление экономического взаимодействия между сторонами конфликта и развитие логистических связей по оси Север–Юг с активной политикой в отношении Армении, Азербайджана, а также Турции и Ирана. При этом Москва косвенно признала присутствие Анкары в Закавказье.

    Далее последовал следующий ход. Турция выступила с инициативой создать региональную платформу «3+3» (Азербайджан, Армения, Грузия, Россия, Турция, Иран). Она предусматривает участие перечисленных стран в создании региональной системы безопасности, но без участия США и ЕС. Тбилиси такая позиция не устраивала, он отказывался присоединяться к инициативе, предлагая взамен формат тройки Грузия – Азербайджан – Армения (без России) или «1+6» – США + Грузия, Украина, Молдавия, Турция, Румыния и Болгария, что якобы более отвечает взглядам Тбилиси на себя как на европейскую и прозападную страну.

    Неизвестно, будут ли интегрированы с предполагаемыми в этом формате соглашения те договоренности, которые были достигнутые в треугольнике Россия – Азербайджан – Армения по итогам второй карабахской войны, особенно по части разблокирования региональных коммуникаций. Пока бросается в глаза только новая геополитическая игра России, и стремление Анкары как-то закрепиться в Закавказье.

    В ситуации блокирования из-за украинского кризиса Западом коммуникационных возможностей России с Европой, Москва иначе оценивает перспективы выхода на рынки Ближнего Востока и Евразийского экономического союза. Потенциально оно может стать главным локомотивом проекта «3+3», раскладывая свой «закавказский пасьянс», чтобы расширить набор инструментов воздействия на события в этом регионе.

    Возможно, поэтому в России и Турции осторожно комментируют позицию Тбилиси, не сжигают «мостов», тогда как сама Грузия на этом направлении много недоговаривает.

    Так что начинающаяся новая закавказская «Большая игра», которая получит продолжение в Турции в формате «3+3», это пока еще уравнение со многими неизвестными. Но количество «неизвестных» будет сокращаться. В результате возвращения на политическую сцену Ближнего Востока Россия вернула себе не только статус влиятельного внешнего игрока в одном из ключевых регионов мира, но и игрока глобального масштаба, впервые после распада Советского Союза в 1991 году.

    Это возвращение произошло главным образом благодаря эффективному военному вмешательству Москвы в Сирии, однако восстановление позиций России отнюдь не ограничилось одной Сирией, а охватило весь Ближний Восток, причем ее вновь обретенное влияние имеет как политический, так и психологический, военный и экономический аспекты.

    И, наконец, новая роль России на Ближнем Востоке имеет особое значение в рамках реализации новой стратегии Москвы, которая призвана обеспечить России статус мировой державы, составляющей основу Великой Евразии. Так сирийский шаг и закавказский ход сошлись в одной точке.

    Сегодня очевидно, что эти расчеты в значительной степени оправдались. Военная кампания в Сирии проложила для России путь к возвращению на мировую геополитическую арену за пределами бывшего советского пространства, которым активность Москвы в основном была ограничена на протяжении последней четверти века. России удалось достичь своей важнейшей цели: Запад де-факто признал сложившейся статус-кво.

    Фактически Москва сформировала пока еще временные военные, экономичские и дипломатические альянсы с Дамаском, Тегераном, Анкарой, Багдадом и Амманом. При более тщательном рассмотрении можно прийти к выводу, что Ближний Восток стал ареной для геополитического прорыва Москвы, который будет иметь гораздо более масштабные последствия.

    Кроме того, важно отметить, что это произошло в тот момент, когда Москва вынуждена была признать неудачу двух своих главных стратегий после распада Советского Союза: интеграции России в сообщество западных стран, а также внутренней интеграции своего бывшего советского ближнего зарубежья.

    Вместо того чтобы позиционировать Россию как часть евроатлантического мира (ввиду того, что взаимное отчуждение между Россией и Западом проявилось со всей очевидностью) или краеугольный камень единого постсоветского пространства (поскольку его не удается объединить), новая стратегия подчеркивает ее истинное географическое положение – на севере великого евразийского континента.

    Концепция Севера, о которой Институт РУССТРАТ писал уже неоднократно, дает Москве обзор на все 360 градусов, включающий страны Европы, Восточной, Центральной и Южной Азии и Ближнего Востока, которые образуют единый обширный регион, омываемый Атлантикой на Западе, Северным Ледовитым океаном на севере, Тихим океаном на Востоке и Индийским – на юге. В этой схеме Ближний Восток является одновременно источником возможных угроз безопасности, но и экономических возможностей.

    Политика Москвы в отношении как Ближнего Востока в целом, так и отдельных государств в Закавказье становится более сбалансированной. Необходимость выбора обусловливается в первую очередь новыми тенденциями и глубокими трансформациями, происходящими в регионе, где появляются новые «центры силы» - Турция, Иран, Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ.

    Поэтому цели России в этом регионе обретают новые измерения. Западные санкции подвигают ее на поиск новых экономических партеров, ходов и использование растущего разочарования арабов в Соединенных Штатах и ее нынешние действия в регионе не имеют аналогов.

     

    Выводы.

    Теперь, когда Кремль поставил задачу добиться признания России в качестве глобальной великой державы, Москва возвращается в географически близкий, богатый углеводородами регион. В 2015 году, с началом военной операции в Сирии и сопутствующих ей российско-американских дипломатических действий, Ближний Восток стал полигоном, на котором Россия тестирует свои возможности для возвращения на глобальную арену в качестве одного из ведущих игроков.

    Политика Москвы строится на геополитических стимулах, имеющих глубокие исторические корни. Более двухсот лет главной задачей российской внешней политики было вытеснение Оттоманской империи с Балкан и из Черноморского региона. Персия была фактически поделена на российскую и британскую зоны влияния. Вступление России в Первую мировую войну было связано, прежде всего, с претензиями на Константинополь и Босфор с Дарданеллами.

    Активное вмешательство Советского Союза в ближневосточную политику началось в середине 1950-х и быстро переросло в напряженное соперничество с США. Отдельные арабские страны, прежде всего, Алжир, Египет, Ирак, Ливия, Южный Йемен и Сирия, некоторое время входили в орбиту советского влияния и были фактическими союзниками СССР в холодной войне.

    Но сейчас геополитическая карта интересов Москвы выглядит несколько иначе. На первые позиции выходят Турция и Иран. После «холодной войны» Россия и Турция, при всех своих различиях, совершили впечатляющий переход от вековой вражды к взаимному уважению и пониманию. Россия и Иран стали относиться друг к другу с большим политическим доверием.

    При этом Россия умеет конструктивно договариваться с Ираном, в частности, по поводу раздела влияния на постсоветском пространстве, не считает ни «Хезболлу», ни ХАМАС террористическими организациями, а в сирийской войне оказалась фактически союзником Ирана. Однако к господствующей в Иране идеологии, региональной стратегии, выстроенной на противостоянии между шиитами и суннитами, а также между Ираном и Саудовской Аравией, Москва официально нейтральна.

    Постоянных союзников на Ближнем Востоке у России нет: в отличие от Соединенных Штатов, которые традиционно поддерживают Израиль, Москва действует гибко в зависимости от конкретных ситуаций и условий, исходя из собственных интересов в регионе или глобальных целей.

    Россия пытается создать в регионе образ прагматичного, неидеологизированного, надежного, искушенного и достаточно сильного игрока, способного воздействовать на ситуацию как дипломатическими, экономическими, так и силовыми методами. Россия как крупная мировая держава готова предлагать партнерство всем, кто разделяет концепцию полицентричного мира. Пока все у нее многое получается.



    Комментарии (0) | Распечатать | | Жалоба

    Источник: https://russtrat.ru/reports/22-maya-2022-0010-10428

    Голосовало: 0  


    Или через КИВИ кошелёк

     
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:

     

    » Добавление комментария
    Ваше Имя:
    Ваш E-Mail:
    Код:
    Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
    Введите код:

     


    На портале



    Наш опрос
    Считаете ли вы, что России необходимо нанести превентивный удар по предполагаемому агрессору в случае прямой угрозы её суверенитету?




    Показать все опросы

    Облако тегов
    Австралия Австрия Азербайджан Аргентина Армения Афганистан Африка БРИКС Балканы Белоруссия Ближний Восток Болгария Бразилия Британия Ватикан Венгрия Венесуэла Германия Греция Грузия ЕАЭС Евросоюз Египет Израиль Индия Ирак Иран Испания Италия Казахстан Канада Киргизия Китай Корея Латинская Америка Ливия Мексика Молдавия НАТО Новороссия Норвегия ООН Пакистан Польша Прибалтика Приднестровье Румыния СССР США Саудовская Аравия Сербия Сирия Турция Узбекистан Украина Финляндия Франция Чехия Швеция Япония

    Реклама



    Фито Центр











    Популярные статьи

    Главная страница  |  Регистрация  |  Добавить новость  |  Новое на сайте  |  Статистика  |  Обратная связь
    COPYRIGHT © 2014-2021 Politinform.SU Аналитика Факты Комментарии © 2021