Подписаться RSS 2.0 |  Реклама на портале
Контакты  |  Статистика  |  Обратная связь
Поиск по сайту: Расширенный поиск по сайту
Регистрация на сайте
Авторизация

 
 
 
   Чужой компьютер
  • Напомнить пароль?


    Навигация


    Важные темы

    Как выясняется, ремонт газопроводов на дне Балтики затянется минимум до следующего лета. Пока


    Сегодня президент Путин произнес лучшую речь в своей политической карьере. В ней не было ничего


    Сразу хотелось бы коснуться некоторых моментов в выступлении Владимира Владимировича, вызвавших у


    Экономика, как известно (не всем, к сожалению) – это сложная система взаимосвязей. Когда меняешь


    Стратегия Темнейшего была в максимальной подготовке к неизбежному противостоянию. ВВП отменил НДПИ


    Реклама






    Добавить новость в:




    » Как Горловка живет под обстрелами ВСУ

    | 30 август 2022 | Общество / Общество: Новость дня |

    Город Горловка к северу от Донецка находится в полукольце линии фронта и постоянно подвергается обстрелам ВСУ. Специальный корреспондент газеты ВЗГЛЯД своими глазами увидел, как живут люди на передовой. Самоотверженная горожане, от электриков до музейных работников, и рассказы раненых жителей – в репортаже цикла «Горячее лето 22-го».

    - 63 километра фронта по всему городу, - Алексей Ивахненко, заместитель главы администрации Горловки, описывает в воздухе правильное полукольцо.

    Добраться из Донецка до Горловки можно двумя способами. Прямым путем – через поселок Пантелеймоновка, всего-то час. Но этот путь перманентно перекрыт, потому что Пантелеймоновка в том самом полукруге; а значит – постоянные обстрелы. Поэтому надо добавить несколько часов, чтобы попасть сбоку - через Енакиево, такой же шахтерский город, но поменьше.

    - С 2014 года в Горловке от прилетов погибло 241 человек, из них 21 ребенок, - говорит Ивахненко.

    - Вот так, без бумажки?

    - С 2014 года и до начала специальной военной операции, - не обращая внимания, продолжает заместитель главы города. – Эти цифры мы знаем наизусть. 241 погибший и 738 раненых, из них 53 ребенка. Все учтено.


    Горловка, главная площадь


    Проспект Победы, центр Горловки. У мемориала «Разбитое сердце», мемориала, открытого пять лет назад – цветы. Свежие: когда на улице больше, чем плюс тридцать, не спутать. Цветы здесь всегда, больше всего – в конце июля. 27.07.2014 - «Кровавое воскресенье Донбасса», пакет «градов» по гуляющим в выходной. Погибли 20 человек, четверо детей. В том числе десятимесячная девочка Кира и ее мама Кристина Жук – «горловская Мадонна».

    - Все учтено, - повторяет Ивахненко, протягивая свежую сводку.

    «Информация по обстрелам Горловки по состоянию на 08.00 28.08.2022 с 24.02.2022» - то есть, за последние полгода. «Всего обстрелов – 6315, раненые – 273, погибшие – 63». Без прошедших восьми лет, только за шесть месяцев.

    За окном городской администрации гремит.

    Это плюсик, - подтверждает первое впечатление Ивахненко. – Это еще один прилет. Их будет много, не пугайтесь.

    * * *

    Горловская больница №2. Здесь почти все те, кто попал под обстрелы и нуждается в стационарном лечении. В том числе Светлана, на которой в буквальном смысле нет живого места.

    - Она быстро устает, – говорит доктор, – но, когда Светлана в силах, ей нужно выговориться. Так она... ну если просто, то чувствует себя живой.

    Светлана, минно-взрывная травма, ранение головы, обширные ожоги. Ранения получила во время эвакуации на бронемашине с освобожденных территорий ДНР:

    - Неудачная эвакуация. Деревня наша большая, четыре километра протяженность. Три тысячи жителей, со временем войны за восемь лет люди поразъезжались. Зеленского этого когда выбирали [в 2019 году], на тот момент нас восемьсот человек в деревне осталось. Молодежь тикала оттуда в Европу, одни старики оставались. А перед эвакуацией мы последними были.

    Три дома и квартира у нашей семьи. Все, что было нажито, все осталось там. Дома семейные, девочки – сестры мои – уехали сами в Польшу с детьми. А я осталась, потому что волонтер: досматриваю стариков. У меня бабушка была со мной, слепоглухая – чужая, но я уже шесть лет за ней опекуюсь – и дедушка. Они сгорели в БТРе вместе с ребятами, которые нас эвакуировали. Выскакивала с БТРа – он горел, ребята горели, бабушка и дедушка горели. Бабушка быстро сгорела, а дед очень долго кричал.

    Те, кто нас пришли спасать, тоже под огонь попали – двоих ребят везли ранеными со мной. Кричали «Мать, крепись, помогай нам».

    Меня медики спасли, более-менее. Осталась без ничего абсолютно: ни документов нет – на себя, на дома, на имущество, - ни чего еще... Говорят, что помогла ребятам, с которыми доехала – может быть, и так, не знаю. Ну а что делать, спасаться надо было. Врач говорит, что чудом спаслись. Божьим провидением. Не знаю, зачем я была бы тут нужна, если их – ребят, меня спасавших – совсем нет. Должны были кто-то [в живых] остаться. Хорошо, если остались. Врачам спасибо за их труд. Меня с такими ожогами тоже быть не должно. А я есть.


    * * *

    - Минус газ, минус электричество, - объясняет электрик Николай, сотрудник коммунхоза Горловки. На улице Лазо дымится двухэтажный дом: налет был максимум полчаса назад. – Тут и по соседству на улице Барбюса – минус пять домов. Хорошо, людей не было. Или в городе где-то, или отъехали в эвакуацию. Вечером ясно будет, когда за помощью пойдут. Или не придут.

    Улицы Лазо и Барбюса – считайте, центр Горловки. По районам, как в Донецке – Ворошиловский, Кировский, Петровский и т.д. – здесь пространство делят редко: Горловка – прежде всего поселки, из которых, собственно, город и сложился. Одни поселки – с середины XVIII века: Государев Байрак или вот Зайцево – где половина наша, половина «в серой зоне». Другие – со второй половины XIX века, вокруг шахт, устроенных горным инженером Петром Горловым – почему и Горловка; дальше – больше. Здесь вот - на Лазо и Барбюса, где еще дымится, но Николай и его коллеги уже справляются с обрывом, - поселок под названием «Кочегарка». Как водится, одноименный от шахты.

    - Вчера под вечер по городу прилетало так, что 26 тысяч человек без света оказалось, – говорит Любовь Голубицкая, заместитель министра образования Кузбасса. Кемеровская область – кураторы Горловки, как здесь говорят, «из большой России». – И что же? Через 40 минут все запитаны. Коммунальщики иногда приезжают на место раньше МЧС – те с мигалками заехать не успевают, а те уже там. Герои с большой буквы.

    Новый асфальт, ремонты школ и поликлиник, замена труб и прочей инфраструктуры – то, чем занимаются курирующие регионы в Донбассе. И то, до чего в постоянно обстреливаемой Горловке еще далеко. Тем более – до полноценного возрождения угольной промышленности, чем здесь, в одном из крупнейших шахтерских центров, и будет заниматься Кузбасс. Плотно, долго, планомерно.

    Из того, что, в дополнение к централизованной помощи, уже есть – более 27 миллионов рублей от жителей Кемеровской области. Деньги собрали в середине августа на медиамарафоне «КуZбасс – Донбассу». Что не менее важно, есть и итоги аудита территории, то есть Горловки как таковой: справка на 100 страниц с описанием фронта работ. Впрочем, такая справка здесь – дело подвижное. Актуальность, по определению чиновников, «меняется в сторону усугубления ситуации».

    - Обстрелы не прекращаются, добавляются новые разрушения все новых и новых объектов, - конкретизирует Голубицкая. – Актуализируем еженедельно, передаем данные в Кемерово. Считайте, у нас отдельный полноценный муниципалитет в Кузбассе появился.

    - Ближе к чему – к Прокопьевску, Анжеро-Судженску?

    - Прокопьевск – побратим Горловки, - говорит Любовь Владимировна. – Но по размерам наш новый муниципалитет ближе к Новокузнецку и Кемерову, конечно.

    * * *

    По площади Горловка, всеми своими поселками – в два раза больше Кемерова. Жителей здесь – около четверти миллиона, если по спискам. Во время войны, однако, актуальны другие подсчеты. Из тех, что ближе всего к истине – методика «по хлебу»: сколько выпечено, сколько куплено. По хлебу выходит, что людей в горловских поселках – ближе к 180 тысячам.

    - Возвращаются люди. Даже сейчас, - говорит Алексей Ивахненко. - Те, кто уезжал в эвакуацию – в феврале, позже, - тоже возвращаются. Здесь их дом, их земля. Работа, престарелые родители, квартиры, дома...

    - Ракеты, прилеты...

    - Ну мы восемь лет в войне живем, - отвечает вице-мэр. - Удивить этим кого-то здесь тяжело.

    - По ту сторону экрана не ощущается, что люди за право быть русскими восемь лет живут под пулями и бомбардировками, - говорит Любовь Голубицкая. – Помощь России очень востребована, ее ждут, она поступает сюда в различных формах и объемах. Все хотят, чтобы в кратчайший срок жизнь здесь стала сопоставима с жизнью в России. Мы понимаем, что при возрождении территории люди сюда вернутся, и Горловка будет процветать.

    Свежая сводка, свежий обстрел: поселок «Солидарность», если совсем формально – Калининский район Горловки. Здесь – частичное обесточивание, не более двух тысяч человек. По опыту для Николая и его коллег-электриков – работы минут на пятнадцать. Если опять не начнется:

    - На коммунальщиков тоже не жалеют. Ждут, рассчитывают, когда приедем на место – и уже по нам.

    * * *

    Владимир, 70 лет, осколочное проникающее ранение в грудную клетку:

    - Я находился в квартире. Не помню, в понедельник или в пятницу. Приемник работал, в нем ведущий – Куликов его фамилия. А он либо по понедельникам, либо по пятницам. Проговорил Куликов пятнадцать минут – и хлопок. Раз – электричество выключилось. Думаю: началось. Прошел в комнату соседнюю. И тут – как в замедленном кино. Вижу, как за окном «градины» летят со стороны второй Николаевки, с западной стороны. И прямо во двор под окном у меня целая пачка приземляется. Бух, меня волной сшибло. Лежу-то в сознании, а сказать ничего не могу. Шум в ушах: железо-то всем набором прилетело, стопроцентным. Лежу-лежу, думаю: ну, сколько я тут лежать буду? Чувствую, по спине горячее что-то течет. Думал, царапнуло. Зашли люди, соседи – кто остался, выехали многие. Скорую вызвали. Правое легкое, верхняя половина. Дороги нет, яма на яме. Спасибо девчонкам из скорой, что довезли. Я думал, что все. Они подкапывать стали, колоть – всю дорогу до больницы. Сейчас лучше после операции. На спине даже уже лежать можно.


    - К нам летит Авдеевка, - Алексей Ивахненко начинает перечислять географию отправки по Горловке. - К нам летит Нью-Йорк – бывший поселок Новгородское, переименован в том году на давнее первоначальное название. Нью-Йорк наш – это такая дуля на карте. А как ответы им летят – там спускаются на шесть метров вглубь, пережидают. Восемь лет окапывались, зарывались, бетонировались – ну расскажите нам, как они там не готовились, мы послушаем... Курдюмовка летит. Кодема. Углегорка. Весь полукруг к нам летит.

    Из свежих прилетов – только что, под День шахтера - транспортная подстанция. Это означает, что троллейбусы и трамваи в Горловке встали, и «о возобновлении движения будет сообщено дополнительно». С другой стороны, из того, что все последние месяцы узнавалось о Горловке «по ту сторону экрана» - совершенно непонятно, как электротранспорт здесь ходил вообще, все эти полгода. Да и в предыдущие годы тоже.

    Но - ходил же. И обещают, что пойдет вновь.

    Владимир:

    - Мне товарищи мои, пенсионеры такие же, говорили: Володя, уезжай, Володя, уезжай. Разъехались практически все. У нас двухэтажка старая на 18 квартир. В одной я, в другой муж с женой, в третьей тоже люди... и все, вроде, остальные эвакуировались. Я не могу, жену бросить не могу. Она мать досматривает, то со мной, то в ее доме живет. Слава богу, что не со мной была в понедельник. Или в пятницу. А то рядом бы лежали или хуже чего...

    Они все время пуляют, не переставая. Как с четырнадцатого началось, так и пошло-поехало. Последние месяца четыре – кошмар. 

    Было как - стрельнут пару раз минами, ну неприятно, но это же не по площадям «градами». Подлая политика у них идет: где люди соберутся за пенсией или раздачей [гуманитарной помощи], где телефонов в одном месте много работает – так сразу туда летит, только успевай отбежать. И нет у нас военных, ни один не стоит. По кварталам бомбят. Горловский голова [Иван Приходько] любил к нам приезжать – у нас такая липа во дворе. Встретите – скажите ему: «Нету больше вашей липы, Иван Сергеевич». Все порубило, все побило.


    * * *

    - Владимир прав, нельзя собираться, - говорит Петр, почтальон одного из горловских поселков. Поселок Петра – самый что ни на есть боевой: разбито десятки домов, две школы, поликлиника. И по почте, где работает Петр, тоже прилетело.

    Это значит, помимо прочего, что доставить пенсию поселковым старикам – целое дело. Тех, у кого есть карточки, и тех, кто предпочитает по старинке – наличкой от человека с толстой сумкой на ремне – примерно поровну. Это раз. Два - обстрелы в поселке таковы, что Петр переехал поближе к центру, где живут дети. И опасно, и по дому почтальона тоже бахнуло, причем серьезно; и это три.

    Пенсионные деньги своих он хранит «на работе, то есть на здешней почте – спасибо, дали уголок в сейфе».

    - Когда есть возможность, когда в наш поселок пускают – сразу беру сумку, кладу в нее сумму и езжу по адресам, - говорит почтальон. – Иногда бывает, что какие-то дедушка или бабушка перебрались дальше по Горловке, куда поспокойнее. Ну как поспокойнее – везде бомбят. Если к детям своим – это легче, можно найти: обычно соседи телефоны знают, когда кто-то в отъезде. Если у них дети по соседству – в Енакиеве, например, или в Донецке - то дело сложнее, но тоже можно сговориться.

    А лучше всего, говорит Петр – это кому-то в городе из родни пенсию передать. Детей, племянников, внуков и зятьев-свекровей своих пенсионеров Петр знает уже несколько десятков:

    - Старики же и передают их номера, когда я в поселке бываю. Те берут под роспись – «за такого-то такой-то», в экстренных случаях можно. Потом доставляют, когда к родне в наш поселок едут. Как приезжают – набирают меня, дают трубку дедушке или бабушке: «Петр Григорьич, спасибо, все получила». Или, если связь на месте выбило, фото делают – чтобы деньги у стариков в руках были, а потом мне шлют. Я-то их уже, своих, всех в лицо выучил сколько лет назад.

    - Без обмана обходится?

    - Кого обмана – родителей своих, дядек-теток? – удивлен Петр. – Хотя по-всякому между людей бывает, все мы знаем. Но не здесь и не сейчас.


    * * *

    - Туда нельзя. Сюда нельзя. Никуда нельзя, - цитирует старую, еще перестроечную песню «Стой, кто идет?» пожилой охранник у проходной «Стирола». – Не расстраивайтесь, тут давно делать нечего.

    По большому счету он прав. Горловский «Стирол» - химзавод, когда-то в одиночку выдававший целый процент ВВП Украины. Нынче осталось фармпроизводство и еще несколько «неопасных мелочей», как говорит охранник. Мелочи – не мелочи: люди работают – десятками, даже сотнями, продукция выпускается. Но тот «Стирол», для которого нынешняя активность была бы в рамках допустимой погрешности, закончился в 2014 году. Как до крайности опасное производство.

    - Были моменты, которые никак не могли быть сопряжены с возможностью обстрелов, - объясняют в городской администрации.

    Моменты, пожалуй, следует расшифровать. Завод «Стирол», куда ныне прилетает регулярно, восемь лет назад выдавал карбамид и аммиачную селитру. В количествах, заполняющих процент от общенационального ВВП. Что такое попадание даже по небольшому количеству аммиака - в начале августа можно было наблюдать в Донецке на пивзаводе: двухкилометровая зона поражения. При том, что трубопровод с аммиаком – всего лишь заводского значения, и в столице Донбасса на ликвидацию накинулись в буквальном смысле все и сразу.

    - Никакой возможности – чисто с военной точки зрения – запустить производство на «Стироле» не было все эти годы. И пока что – разумеется, тоже нет, - констатирует Алексей Ивахненко.

    Есть, конечно – говоря по-управленчески - «ожидания по запуску», когда закончится боевые действия. И план-карта на этот счет есть. Пока же – только в четверг на «Стирол» накидали реактивных снарядов. И в субботу тоже, причем на этот раз и людей зацепило.

    * * *

    Иван, минно-взрывные травмы, в том числе слепое осколочное ранение правого плеча:

    - Я был возле своего дома. На лавочке сидел. Адрес - Пересыпкина, дом [...], квартира [..], восьмой этаж. Это важно, что восьмой, потом поймете, когда расскажу.

    Мы сидели во дворе с товарищем – он помладше, не помню, сколько ему, мне 83. Напротив нас на лавочке сидели женщины, в том числе моя жена. Я диабетик, меня в шесть часов вечера надо колоть инсулин. И жена моя поднялась и сказала «идем». А перед этим вдалеке прозвучал выстрел. И с той стороны нашего дома произошел взрыв. Женщины подхватились и побежали в подъезд. Жена моя еще раз говорит: «Пошли, уже пора и стреляют». Я посмотрел на часы, было без пятнадцати шесть, уже надо колоть. Говорю: «Я минут пять посижу еще и пойду». Жена ушла, лифт у нас работает, восьмой этаж. Я сидел с товарищем, который живет на первом этаже в четвертой квартире. Когда второй взрыв произошел - еще ближе показалось, и мы уже стали тоже беспокоиться. И тут прилетел третий взрыв. Вижу – куда-то к нам, на восьмой. Прямо в дом. А жена должна быть уже там. И как ударило, посыпалось вот это все сверху. Прямо на меня.

    Мне упало на плечо, царапины, кровь. Я рубашку снял, зажал, пошел. И Володя, товарищ младший, с которым на лавочке сидели – тоже пошел. Только вижу, что у него тоже кровь капает. Я всегда с палочкой хожу, но та, которая сейчас со мной – совсем новая, ее мне сын из Москвы привез. А та палочка сломалась, когда осколки упали.

    Лифт уже не работал. Я начал подыматься по лестнице на восьмой этаж. За перила, по ступеньке, потихоньку. Про себя не думаю, только про то, как жена. Есть ли она вообще... Дошел до второго этажа и сел на ступеньки. На втором этаже вышел парень, увидел меня, принес две медицинские сумки перевязочные. Вытащил перекись водорода и бинт, перебинтовал меня. Я не чувствую вообще ничего – потому что не знаю, с женой.

    А тут она спустилась, с восьмой на второй. Конечно, расстроена была, плакала. И я плакал, потому что жива, потому что счастье. Я еще не знал, куда попало. Видел оттуда, с лавочки, что наверх, на наши этажи. А что как раз к нам попало – не знал. И что нашей квартиры больше нет, тоже не знал. Жена сразу вызвала скорую. На восьмой этаж я не поднимался больше.

    Приехала скорая. Посмотрели меня. Спрашивают «вы поедете в больницу или нет, как вы себя чувствуете?» Я говорю: «Как вы скажете». Она говорит: «Может быть, у вас грудная клетка повредилась или кость. Надо ехать». Раз надо, значит, надо. Я же не хозяин. Помогли мне спуститься, скорая подъехала, меня привезли сюда в больницу.

    Жена пострадала... Морально, так надо говорить. Дело в том, что снаряд попал прямо в наш подоконник. Рядом стоял мой диван, на котором я обычно лежу. Вырвало батарею, в комнату унесло. А еще кусок снаряда оказался в ее комнате, у жены. Она в этот момент была в прихожей, поэтому ничего плохого не случилось. Давление поднялось, но до больницы у нее дело не дошло...

    Врач в больнице сразу на рентген отправил. Там проверили грудную клетку, плечо. Отправили в операционную. Я там посмотрел – точно не помню, но были, кроме моей, еще три каталки с капельницами, на которых люди лежали. И два человека на лавочке сидели, тоже с капельницами. Такой был обстрел в тот день, все с нашего района. Я оказался самый легкий. Меня спросили «Вы можете подождать?» Конечно, я могу подождать. В тот вечер я был шестым. Врачи молодцы, все делали быстро. В операционную я попал в час ночи. А привезли после шести часов вечера. Представляете, сколько там врачам работы было. Все вытащили, все зашили, в палату повезли.

    Сейчас все хорошо. Приехал сын из Москвы – сразу приехал на машине, как сообщили. Навещает каждый вечер. Жена и дочка с зятем так же. Дочь на том же квартале живет. Спрашивают, что мне надо. А у меня все есть. Еда есть, хорошая. То кефир приносят, то воду. Нормально все. И счастье, что Валентина жива. Так мою жену зовут.


    * * *

    - В Горловке 50 школ. Нет ни одной не пострадавшей, - говорит Алексей Ивахненко.

    Очередная пострадавшая – не просто школа, а комплекс для детей с нарушением зрения на проспекте Ленина: 60 учащихся – первая ступень, до пятого класса – да 40 дошколят; слава богу, что каникулы и никого. Дырка одна, но огромная – прямой прилет в крышу кирпичной двухэтажки. Стало быть, минус перекрытия и оснащение школьного музыкального зала.

    - Сами видите, откуда прилетело, - показывает сотрудница школы. - С того конца проспекта.

    - А там у нас что?

    - Вооруженные силы Украины, - говорит женщина. – Можно сесть и доехать по проспекту до фронта. И так восемь лет.

    - 55 детских садов, 17 дворцов культуры – то же самое, каждый пострадал, - продолжает вице-мэр Горловки. - Где-то выбило окна, где-то разрушило конструкции – но всюду хоть раз да прилетело. Прилет есть прилет. Счет жилых домов - на тысячи.

    Ивахненко работает заместителем главы администрации Горловки с 2006 года. Восемь лет при Украине – восемь лет в ДНР. Сомнений, оставаться или нет, уезжать или нет – не было изначально, говорит он:

    - У меня во дворе в 2014 году семеро погибло – молодежь. Как уложить в голове, чтобы эмоционально не отреагировать? Как всех остальных, погибших и раненых, там уложить? Когда мы осознали, что моя страна, моя армия начала стрелять в меня, в моего ребенка, в моих родителей, в мой город, - ну тут все и перевернулось. И так и остается.

    * * *

    Мария, социальный работник, минно-взрывные травмы, многочисленные осколочные ранения рук и ног:

    - Меня на улице Бессонова зацепило, Там есть сквер, детки гуляют, качели. Ко мне сын приехал, он в Мариуполе служит. Вышли из магазина, шли домой. Не слышала ни свиста, ни выстрела, ничего – просто хлопок буквально в трех метрах от нас. Сын сразу упал и кричит: «Мама, падай». Я смотрю – чего падать? Вижу только сына лицо, больше ничего – далеко-далеко его слышу, по ушам же хлопнуло. Ну, думаю, падай – значит, падай. Легла. Поворачиваю голову, а тут такой столб дыма. Смотрю на сына – на нем кровь. Себе на руку смотрю – а на ней такая рана. Пытаюсь ее соединить, а она не соединяется. И слышу опять: бабах, бабах, бабах. Один за другим. Сын кричит «побежали!» - да, у самого разорвано, у меня разорвано, а вот, наверное, в таком состоянии только и сумели забежать. Больше десяти бабахов было, как потом узнала - пакетом стреляли. На аллейке штуки четыре, потом в нашем дворе, потом в соседнем – мужчине ноги перебили, не успел забежать, с нами в больницу поехал.


    - Современность отражать очень сложно, она меняется очень быстро, - говорит Лариса Урванцева, директор музея истории Горловки. Музей закрыт, но директор и его сотрудники все время на месте; мало ли что. - Атрибуция, документирование – мы в этом плане не очень мобильны. Не СМИ, не новости. Но когда уж мы отражаем – в этом уже разночтений нет. Все уточнено, можно отражать. Железяки сейчас, – Лариса показывает в дальние комнаты, где на полу разлеглись реактивные болванки, - те же, что вот эти вот старые, ничего в экспозиции не изменят. Единственное, что сделали... Ну, увидите в последнем зале.

    Музей истории Горловки: бюст основателя города

    Музей у директора Урванцевой и ее коллег, если что, замечательный. Каменные бабы скифские V века до нашей эры. Каменные бабы половецкие, приблизительно XII век нашей. Первые поселения, первые шахты, добыча угля, экспорт ртути – тоже нашлась в этих местах. Быт с коваными сундуками, оклеенными изнутри открытками с русским воинством и французской борьбой. Пятый год ХХ века – восстание и казни; революция и гражданская война. «Донбасс никто не ставил на колени и никому поставить не дано» - строчки из горловского поэта Павла Беспощадного, которому посвящен целый зал.

    - А фильм «Адъютант Его Превосходительства» помните? – спрашивает Лариса Урванцева, подводя к очередному стенду. - Прототип Кольцова, которого Юрий Соломин сыграл - Павел Макаров, горловчанин, служивший у Май-Маевского адъютантом же. Гражданская война разделила брата и брата, сына и отца – собственно, как и сейчас в данном плане происходит повторение истории...

    Отдельно – предыдущая, до 2014-го, война горловчан: Афганистан, восьмидесятые.

    - 760 человек воевало из Горловки, 28 погибли, - поясняет Лариса. - Однажды – до нынешнего всего, конечно - на экскурсию приходил ректор Львовского университета. Я ему назвала эти цифры. Он мне сказал: «Шо вы брешете, со всий Львивской области стильки ни воювало». Ну как-то так. Зато многое становится понятно про то, что происходит сейчас. И чьими руками войну с нами сейчас ведут...

    «Сейчас» в экспозиции – это рельефная карта Горловки, стоящая в последнем зале. На ней – красные флажки, места массовых обстрелов.

    Музей истории Горловки: карта обстрелов 2022 года

    - Гольма, конечно – поселок Гольмовский. Солнечный. Пятый квартал, детский сад на Румянцева, - показывает директор последние флажки. - Вот таким образом настоящее отражаем – на будущее, когда люди опять к нам придут.

    Из карты обстрелов торчит минометная мина. То, что это инсталляция, понимаешь не сразу.

    Мария:

    - А я лежала во дворике на животе, когда скорую ждала. Знаю, что голова и живот – самое страшное. Давай щупать той рукой, что не ранило – вроде нормально все, и голова, и живот. Потом смотрю – опять что-то с меня стекает, и не от руки. Оказалось, что в бедро. Тоже сильно разорвало. Прибежал мужчина из соседнего дома, принес бинты, перевязал. Второй мужчина, сосед его – тот вообще врач был, анестезиолог. Счастье же, что врач рядом оказался, до последнего был, еще до самой скорой. Посмотрел наши раны. Сказал, что слава богу, смертельного ничего, особенно если перевязать и кровь остановить.

    Поприезжали скорые – вот сразу же, как только перестали стрелять, герои просто. В скорой сразу - и капельницу, и уколы, и молодцы девчонки, все супер.


    * * *

    «В учреждении культуры Горловский художественный музей убежища нет» - сообщается с бумажного листа, закрепленного скотчем на двери. Впрочем, здесь же указаны и ближайшие убежища – в соседнем доме на Пушкинской и еще Комсомольская, 22, вдруг кому. «Музей временно закрыт для посетителей, мы продолжаем работу в режиме онлайн» - добавлено на другой бумаге с QR-кодом.

    - Наша экскурсия начинается с... - начинает Галина Рубанова, директор музея.

    Как и в музее истории, здесь на месте все сотрудники. Причем по факту круглосуточно: прилет поблизости, и – пожалуйте на службу, отключать сигнализацию, сработавшую от взрыва. Рубановой ближе всех, она практически напротив от музея живет.

    - ...вот с этого каталога, вам в подарок, - продолжает директор.

    - Спасибо огромное. А где же сами картины?

    - Они убраны из зоны возможного поражения, - поясняет Галина Рубанова. – На внутреннюю эвакуацию.

    Где находятся картины Горловского художественного музея – считайте, военная тайна. Поэтому – экскурсия с проходом по семи музейным залам и пояснениями, где и что висело. Ну и в каталог каждый раз необходимо заглянуть, чтобы сориентироваться.

    Каталог – еще советский, издан тридцать пять лет назад. Причем на украинском. Вот Айвазовский, «Гавань». Чуть дальше – Николай, то есть, Микола Миколайович Ге, «Портрет мальчика». «Руины египетского храма» Верещагина. «Уральский пейзаж» Васнецова, который Аполлiнарiй. Тут были Бакст, Сомов, Бенуа. Здесь – Костянтин Коровiн, «Тетяна». Лансере... а вот бронзовые отливки знаменитого скульптора в музее и сейчас повсюду. И то сказать – скульптуры-то неподъемные.

    - Монументальные, - находит нужное слово Галина Рубанова.

    В зале, где висели иконы – только веревки, на которых они крепились. Да таблички: «Воскресение и Вознесение Христово с двунадесятыми праздниками», XIX век, «Рождество Христово», XVIII век... Отдельно – двадцать восемь работ Николая Рериха, русский период. Картины достались музею в начале 1960-х от гомеопата и коллекционера Мухина, с которым дружил первый директор музея Бородин. Условие одно: постоянная экспозиция. Исполнялось тщательно – до 2022 года.

    - Когда к нам в крышу прилетело, - рассказывает Рубанова.

    - В музей?

    - Нет, ко мне домой. Все нормально, жить можно. Но здесь в музее окна повыбило, - директор показывает на закрытые щитами окна. – Поэтому – внутренняя эвакуация.

    На той стороне из подобной экскурсии моментально сделали бы проект. Самые продвинутые кураторы современного искусства в кратчайшие сроки наделили бы таблички без экспонатов глубинными смыслами – и закрепили бы полученный результат множеством престижных арт-премий.

    Но в Горловке – по системе координат, предложенной миром арт-проектов – неправильный художественный музей. В неправильном городе, где все эти восемь лет продолжают гибнуть неправильные дети и взрослые. От бомб, мин и ракет из мира, где вырабатывают единственно верные обоснования и на их основе раздают призы.

    Поэтому – просто запомним: в Горловке есть художественный музей с уникальным собранием. Музей, где надо поскорее вернуть картины на стены.

    - Мы все уже руки потираем, ну когда уже, - говорит Галина Рубанова. - Такое счастье будет.

    Мария:

    - В больнице, конечно, ад творился. Нас тут очень много, медики бегают, рентгены, куча хирургов наверху в операционной. Умнички, сразу оперировали, шутили как-то, нас поддерживали. У меня четыре ранения – нога, рука, и в бедре два. Сын полегче отделался, одно всего.

    Врачи говорят, что все слава богу, хорошо заживает. Внимание постоянное, персонал замечательный, мы очень рады и довольны. Лучше бы не попадали, конечно – но что делать, извините. Я просто в восторге от людей, которые здесь работают.

    У нас еще дома такие – многоэтажки, практически нет пустых квартир, как в других многих. Почти все, кто был, те и живут. И с детками во дворе гуляют, и бабульки сидят – а они по двору с детьми лупили. Слава богу, что в этот раз не зацепило. Тоже счастье.

    У нас такой бомбежки на квартале не было ни разу. С 2014-го стреляли, часто попадали. Но так много, и чтобы раненых столько... Они еще стреляли, а наши военные сразу стали отвечать. Я уверена, что всех они там положили, гадов. Пусть всех положат – и мир пусть будет. Настоящее счастье, когда мир.



    Комментарии (0) | Распечатать | | Жалоба

    Источник: https://vz.ru/world/2022/8/29/1174779.html

    Голосовало: 1  


    Или через КИВИ кошелёк

     
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:

     

    » Добавление комментария
    Ваше Имя:
    Ваш E-Mail:
    Код:
    Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
    Введите код:

     


    На портале



    Наш опрос
    Считаете ли вы, что возрождение монархии в России возможно




    Показать все опросы

    Облако тегов
    Австралия Австрия Азербайджан Аргентина Армения Афганистан Африка БРИКС Балканы Белоруссия Ближний Восток Болгария Бразилия Британия Ватикан Венгрия Венесуэла Германия Греция Грузия ЕАЭС Евросоюз Египет Израиль Индия Ирак Иран Испания Италия Казахстан Канада Киргизия Китай Корея Латинская Америка Ливия Мексика Молдавия НАТО Новороссия Норвегия ООН Пакистан Польша Прибалтика Приднестровье Румыния СССР США Саудовская Аравия Сербия Сирия Турция Узбекистан Украина Финляндия Франция Чехия Швеция Япония

    Реклама



    Фито Центр











    Популярные статьи

    Главная страница  |  Регистрация  |  Добавить новость  |  Новое на сайте  |  Статистика  |  Обратная связь
    COPYRIGHT © 2014-2021 Politinform.SU Аналитика Факты Комментарии © 2021